Cтраховая компания Lloyd’s of London

Взгляните на отчет о коммерческой деятельности одной достопочтенной компании:

Год	Суммарный убыток (в миллионах долларов США)
1988	-$789
1989	-$3,987
1990	-$7,582
1991	-$10,757
1992	-$12,606
1993	-$12,257
1994	-$10,560
1995	-$8,779
1996	-$7,840
1997	-$8,164
1998	-$9,807
1999	-$12,829
2000	-$16,549
2001	-$20,130

Глаза можно не протирать – все сущая правда. Читатель, конечно, вправе усомниться: "Где это видано, чтобы компания 14 лет к ряду демонстрировала убытки и при этом не сыграла в ящик?! И потом - КАКИЕ убытки: 12 миллиардов, 16 миллиардов, 20 миллиардов... Уж больно смахивает на ненаучную фантастику!".

Понимаю - верится с трудом, хотя насчет "видано - невидано" с выводами лучше повременить: как-никак все мы довольно долго прожили в государстве, где тысячи предприятий десятилетиями производили продукцию не только никому не нужную, но и никем не востребованную. И ничего: перевыполнялись планы, раздавались премии, вручались знамена передовиков производства. Чего стоит история легендарной обувной фабрики, чьи "адидасы" в течение года копили на складе (магазины отказывались их принимать!), а затем втихаря вывозили в поле и сжигали! А как же иначе? Закроешь фабрику – лишишь работы практически все население городка! Абсурд? Ну что вы: иллюстрация социализма в чистейшем виде!

Между тем вопрос остается открытым: как британская компания Lloyd’s of London – а именно ее "подвиги" отражены в таблице – умудряется пребывать в перманентном финансовом штопоре, оставаясь при этом на плаву? Да что там - на плаву: в общественном сознании "Ллойд" по-прежнему ассоциируется с самой престижной, преуспевающей и – главное! – надежной страховой компанией мира! Пиетет пиететом, но истина дороже: раз Великобритания в строительстве развитого социализма и укреплении советской власти (на собственной территории) замечена не была, непонятно, за счет каких ресурсов Lloyd’s of London покрывает свои убытки? Заодно хотелось бы узнать: откуда такие чудовищные убытки берутся?

Гусиное перо

Исторический фасад Lloyd’s of London впечатляет монументальностью и убеленностью седин: первое упоминание об учредителе компании Эдварде Ллойде мы находим в "Лондонской газете" от 18 февраля 1688 года! Правда, в те годы речи о страховом бизнесе еще не шло: на улице Тауэр открылась всего лишь скромная кофейня. В анналах компании, выставленных на всеобщее обозрение (есть основания полагать, что за триста лет в "Ллойде" скопились и иные - более келейные - летописи), с Эдвардом Ллойдом связано лишь два события: переезд в 1691 году на улицу Ломбард и светлая кончина в 1713. Посему непонятно, каким образом личность учредителя связана с последующими событиями: в 1769 году группа профессиональных страховщиков учредила New Lloyd’s Coffee House по адресу Поупс Хед Элли.

Согласитесь: при буквальном восприятии описанные события смахивают на дурдом: какой-то неведомый мелкий торговец открывает кофейню, о которой почему-то сразу же сообщает центральная лондонская газета. Чем занимался торговец – неизвестно. Чего добивался в жизни – непонятно. Дальше – больше. Через 56 лет после смерти торговца-скромняги группа неведомых товарищей возрождает его кофейню для ... нужд страхового бизнеса! Можно подумать, риски отправляющегося в кругосветное плавание судна можно обезопасить только за чашечкой кофе. Обратите внимание: не внуки и правнуки Ллойда воскрешают семейное торговое дело, а совершенно посторонние люди, действующие, к тому же, явно не по профилю. При этом страховщики зачем-то упорно подчеркивают "кофейный" фундамент своего мероприятия.

Эту "кофейную" одержимость учредителей New Lloyd’s Coffee House можно осмыслить исключительно по аналогии с зацикленностью на мастерках, циркулях и фартуках других знаменитых работников физического труда той милой эпохи – а именно, "вольных каменщиков" (франкмасонов), движение которых зародилось в Англии аккурат в те годы, когда Эдвард Ллойд жарил кофейные бобы. Интуиция мне подсказывает, что аромат колониального напитка в истории достопочтенной страховой компании - не более, чем ритуально-символический артефакт.

Кстати, о ритуалах. Сегодня, триста лет спустя, деловая активность в компании "Ллойда" ведется в обстановке, максимально выдержанной в традициях 18 века: у дверей – страж в красной пелерине, в гардеробной - слуги, в столовой - подавальщики, в "Комнате" самые ушлые страховые брокеры планеты пользуются хоть и пуританскими но антикварными столами и скамейками. Разумеется, во всю эту первозданность вплетены компьютеры, корпоративные сети, текстовые процессоры и электронная почта, вот только записи в страховые книги по-прежнему вносятся гусиными перьями!

Даже если абстрагироваться от очевидной масонской природы "кофейни Ллойда", мы все равно споткнемся на двусмысленности профессионального аспекта инициативы 1769 года. Дело в том, что правом заниматься страховым бизнесом в ту эпоху обладали только два августейших учреждения - Royal Exchange Assurance and London Assurance. Лишь в 1824 году Парламент допустил к доходному ремеслу частных предпринимателей. Кем же, в таком случае, были страховщики из New Lloyd’s Coffee House? На каком основании они выписывали страховые полисы с 1769 по 1824 годы? В официальной летописи учредители компании "Ллойда" именуются "a breakaway group of professional underwriters", отколовшейся группой профессиональных страховщиков. При этом "диссиденты" арендовали трейдинговую площадку на Royal Exchange. Выходит, что страховали "кофейники" на королевской территории, а прибыль делили на стороне. Завидная мера влияния и независимости, ничего не скажешь. К сожалению, нюансы той эпохи для нас безвозвратно утеряны: 10 января 1838 года грандиозный пожар благополучно уничтожил здание Royal Exchange и вместе с ним и ранние архивы "Ллойда".

Доподлинно известно лишь одно: деятельность компании "Ллойда" с самого основания находилась под высочайшим патронажем коронованных особ и Парламента. Перечислю лишь несколько знаковых событий:

• 1871 год: новая инкорпорация "Ллойда" утверждается частным законом Парламента
• 1928 год: Его величество король Георг V и королева Мэри открывают новое здание "Ллойда" на Лиденхолл стрит
• 1957 год: Ее величество королева-мать Элизабет благословляет очередной переезд "Ллойда" в помещение на Лайм стрит
• 1982 год: Еще один частный закон Парламента наделяет "Ллойд" беспрецедентным иммунитетом от преследований в британском суде.

Ложа любителей кофе

Уникальность "Ллойда" лучше всего иллюстрируется структурой организации. Начнем с главного: Голиаф мирового страхования - Lloyd’s of London – страховой компанией в прямом смысле слова никогда не был и не является! Формально "Ллойд" - это торговая площадка (market), на которой третьи лица заключают страховые соглашения, по своей же сути – это сложнейшая паутина клановых отношений, большая часть которых никогда не фиксировалась на бумаге. Не удивительно, что в исторической перспективе "слово джентльмена" в деятельности "Ллойда" играло не меньшую роль, чем положения Устава и директивы Совета.

На заре истории механизм, приводящий в действие торговую площадку "Ллойда", выглядел таким образом: независимые инвесторы, известные как Names, Имена (термин происходит от изначального требования к страховщикам "Ллойда" оставлять свою подпись на титульном листе каждого выписанного полиса.), объединялись в добровольные сообщества, называемые синдикатами, становясь при этому членами Общества "Ллойда" (Society of Lloyd's). Большинство Имен принимали непосредственное участие в проведении сделок на торговой площадке и носили гордое имя Working Members, работающих членов.

Со временем к доходному делу подтянулись родные и близкие работающих членов, а затем и остальная элита британского общества, задействованная на не менее важных поприщах: депутаты Парламента, члены Палаты Лордов, отпрыски августейшей фамилии. Интересы этих "внешних", неработающих (external, non-working) Имен на торговой площадке "Ллойда" трепетно представляли управляющие агенты (managing agents), назначенные высшим исполнительным органом Общества "Ллойда" - Комитетом (Committee). Трепетность эта усугублялась не только высоким общественным положением привлеченных со стороны инвесторов, но и серьезным риском, сопряженным со страховой деятельностью: ведь непременным условием вступления в Общество "Ллойда" было обеспечение Именами своих контрактных обязательств всем личным имуществом. Парочка свирепых ураганов или абордажей Карибских пиратов и мажорные Имена с легкостью превращались в безденежных санкюлотов. По крайней мере – теоретически. Стоит ли удивляться, что высшей добродетелью управляющих агентов "Ллойда" всегда было беззаветное служение интересам страховщиков?

Вот, однако, поразительный факт: ни в Конституции Общества (Trust Deed 1811 года), ни в его Уставе нет ни слова о защите Имен от деяний бесчестных агентов. Между тем положения этого неписанного закона всегда выполнялись беспрекословно - яркая иллюстрация Великой Устной Традиции загадочного Клуба любителей кофе!

Поначалу синдикаты "Ллойда" ограничивались страхованием морских рисков, что определяло довольно оригинальный временный цикл бизнеса. Страховые контракты заключались на протяжении одного "отчетного" года (year of account), после чего еще два года отводились на рассмотрение рекламаций. В конце третьего года синдикат ликвидировался, Имена получали свою долю прибыли, либо выплачивали убытки, и на этом все их обязательства считались исчерпанными. Такой график легко вписывался в реалии морских экспедиций, которые редко продолжались более одного года.

Однако по мере расширения торговой географии, а также диверсификации бизнеса "Ллойда" формула "1+2" стала давать сбои. Очень часто не удавалось рассмотреть все страховые претензии к концу третьего года деятельности синдикатов, поэтому приходилось оставлять их "открытыми" до полного удовлетворения сторон. В результате получение прибыли Именами откладывалось на неопределенные сроки, что существенно снижало привлекательность страховых инвестиций.

Решение, найденное "Ллойдом", было не менее оригинально, чем сама структура Общества. В конце третьего года синдикат получил право передавать весь портфель своих страховых полисов (т.н. "book of business") вместе с денежными резервами, необходимыми для покрытия будущих претензий по этим полисам, следующему синдикату, который находился на втором году своей жизни. Такая процедура передачи обязательств в "Ллойде" была признана перестрахованием (reinsurance) и получила название "Reinsurance to Close" или сокращенно "RITC". Соответственно, денежные резервы, выплачиваемые выходящим из бизнеса синдикатом, считались "премией".

Поскольку новый синдикат брал на себя все обязательства старого, последний мог с чистой совестью закрыться в традиционный срок (через три года), а Имена – поделить прибыль и продолжить страховое инвестирование, обычно, в рамках синдиката-преемника. Прибыль (или убыток) синдиката рассчитывалась по такой формуле: из суммы всех полученных страховых премий и процентов от краткосрочных инвестиций этих премиальных денег вычитались все выплаты по страховым претензиям, расходы на ведение бизнеса синдиката, а также премию RITC, выплачиваемую синдикату-преемнику.

Очевидно, что размер прибыли (или убытка) синдиката в большой мере зависел от размера премии RITC, которая в свою очередь определялась не столько известными страховыми случаями, по которым планировалась выплата, сколько так называемыми IBNR (Incurred but not yet reported), случаями произошедшими, но еще не заявленными. Поскольку обязательства по IBNR не поддавались точной оценке, премия RITC носила субъективный и приблизительный характер.

Последний штрих: поскольку синдикаты передавали свои обязательства в виде RITC десятилетиями, происходило скрытое накопление IBNR, что приводило к чудовищной ситуации: новые синдикаты несли обязательства не только по собственным страховым контрактам и контрактам своего предшественника, но и обязательства всей предшествующей цепочки синдикатов! Теоретически система RITC превращала синдикаты "Ллойда" в полноценных заложников. Если добавить сюда положение об обязательном обеспечении Именами своих долговых обязательств всем личным имуществом, мы получим картину феноменальной бомбы с часовым механизмом. В том, что эта бомба взорвется, сомнений не возникало, интересовал лишь вопрос: "Когда?".

Кошмар APH

В 30-ые годы прошлого века синдикаты "Ллойда" предприняли беспрецедентную экспансию на страховом рынке Соединенных Штатов Америки. К тому времени у лондонских Любителей Кофе уже сложилась репутация самого надежного и престижного страхового агентства мира. К сожалению в провинциальной Америке успехом пользовались иные ценности, усиленные генетическими воспоминаниями о бесчинствах бывшей метрополии: англичан обитатели Потомака не любили и повсеместно пропагандировали лозунг "Buy American!" (покупайте только американское!).

Чтобы хоть как-то закрепиться на враждебной территории, "Ллойд" установил бросовые цены на страховые полисы и сосредоточился на перестраховке рисков американских конкурентов. В конце концов тридцатилетний британский демпинг возымел действие: к началу 60-ых годов в Америке, похоже, не оставалось ни одного крупного промышленного предприятия, чью страховую цепочку не замыкали синдикаты "Ллойда". Казалось, бурлящему потоку премий перестрахования завидовала сама полноводная Темза...

Первая американская тучка достигла безмятежного "ллойдовского" горизонта в 1969 году, когда неизлечимо больной работяга Кларенс Борел обвинил в федеральном суде Техаса 11 производителей асбестовой изоляции в том, что они с самого начала знали о вредности этого материала (асбестовая пыль вызывает не только профессиональную болезнь асбестоз, но и рак легких), однако утаили информацию от строителей-кровельщиков. Через четыре года федеральный апелляционный суд признал асбестовые компании виновными по всем пунктам обвинения и обязал выплатить Борелу огромную денежную компенсацию.

Астбестовые компании пожали плечами и перевели стрелки на своих американских страховщиков. Те, в свою очередь, выставили счет синдикатам "Ллойда", которые обеспечивали перестраховку...

Вслед за Борелом "асбестовые" иски подали еще десять заболевших рабочих. Потом – сто. Потом – тысяча. Потом – десять тысяч. Оказалось, что риски, связанные со здоровьем – так называемые APH, Asbestosis, Pollution and other Health hazards - для синдикатов "Ллойда" являются идеальной бомбой с часовым механизмом, поскольку, с одной стороны, слабо поддаются прогнозированию, с другой - способны проявиться двадцать, тридцать и сорок лет спустя после возникновения страхового случая. А этого достаточно, чтобы задействовать всю цепочку обязательств RITC, уходящую далеко в прошлое...

Спираль LMX

На протяжении 70-ых годов руководство "Ллойда" держало в строжайшей тайне тревожную информацию, поступающую из-за океана: выплаты по рискам APH осуществлялись в рабочем порядке и никак не влияли на размер премий RITC, которые выплачивали уходящие из бизнеса синдикаты своим преемникам. Параллельно старая гвардия "работающих" членов Общества "Ллойда" разрабатывала схему для самоустранения из грядущей катастрофы.

Решение было найдено простое, эффективное и гениальное: вывести белокостных членов Клуба Любителей Кофе из синдикатов, обремененных тяжелой наследственностью предшественников, связанных с американскими рисками APH! Многие исследователи упрекают высшее руководство "Ллойда" и управляющих агентов Общества в том, что они якобы изменили своим обязательствам защищать интересы Имен до последнего вздоха. Симпотная наивность, навеянная демократическими иллюзиями! Да управляющие агенты только тем и занимались, что пеклись о благе Имен - только не всех подряд и каких попало, а - "настоящих", прямых наследников элиты, входившей в Клуб Любителей Кофе с момента учреждения этой страховой ложи. Именно эти Имена были ловко выведены из "асбестовых" синдикатов, чьи отравленные RITC ложились на плечи новых Имен, в массовом порядке завлекаемым в "Ллойд".

С начала 70-ых годов "Ллойд" развернул феноменальную по масштабу компанию по привлечению новых инвесторов в свои синдикаты. Сначала снизили имущественный ценз, необходимый для вступления в Общество "Ллойда" (с 75 до 50 тысяч фунтов стерлингов). Затем устранили классовые барьеры, открыв синдикаты не только дворянам, но и представителям среднего класса. За ними последовали иностранные граждане. Наконец – женщины.

Из новых Имен формировались новые синдикаты, которые на потоке выкупали RITS у "асбестовых" предшественников. Разумеется, счастливым американским домохозяйкам и канадским дантистам, приобщившимся к "элитному Клубу", ничего не сообщали о скрытых рисках IBNR, которые новые Имена по неведению гарантировали всем своим имуществом. Трехсотлетнее реноме "Ллойда" вовлекало в сети рыбешку и покрупнее: в конце 70-ых членом "асбестовых" синдикатов стали Эдвард Хит, бывший премьер-министр Англии, Франсис Рут Шанд Кидд, матушка принцессы Дианы, Камилла Паркер Баулз, нынешняя супруга Принца Уэльского, Стивен Брейер, член Верховного суда США, уолл-стритовский делец Дан Лафкин, губернатор Род-Айленда Брюс Сандлун, крупнейший дисконтный брокер Америки Чарльз Шваб.

Число страховщиков "Ллойда" увеличивалось в геометрической прогрессии: если в 1970 году в Обществе числилось 6 тысяч Имен, то на пике пирамиды – в 1988 – их уже было 32 433. При этом две трети "старых" Имен (более 4 тысяч) без шума и – главное! – серьезных материальных потерь вышли из игры.

В начале 80-ых годов рост привлеченного капитал новых Имен стал опережать способность управляющих агентов генерировать страховые контракты, поэтому для поддержания видимости активных инвестиций мозговой центр "Ллойда" разработал гениальную аферу, получившую название "Спирали LMX" (LMX – акроним "London excess of loss market", лондонский рынок для избыточных убытков). Поскольку считалось, что RITC перестраховывает только риски прошлых периодов синдикатов-предшественников, игнорируя риски "отчетного" года действующего синдиката, то последнему предложили получить дополнительную страховку у соседних синдикатов-одногодок. Поэтому Синдикат А страховал текущий бизнес у Синдиката Б, а тот, в свою очередь, перестраховывал свои действия у Синдиката В - и так далее по кругу (т.н. ретроцессионная переуступка рисков). Самое замечательное, что при каждой новой выписанной "спиральной" страховке управляющие агенты получали 10% от премии! Как тонко обрисовал судьбу новых Имен Роберт Хискокс, вице-председатель Совета "Ллойда": "Если бы господь не предполагал стрижки, он бы не создал овец". Как бы там ни было, спираль LMX позволила "Ллойду" оттянуть неминуемую развязку еще на несколько лет.

Параллельно с деловыми инновациями шла юридическая подготовка к грядущим сражениям. В 1982 году, как уже известно читателю, Парламент принял частный закон, который, среди прочего, освобождал "Ллойд" от преследований в британском суде по финансовым обязательствам своих синдикатов. В 1986 году Совет "Ллойда" предложил новым Именам подписать слегка видоизмененный вариант членского Договора (General Undertaking). Пункты "Choice of forum" и "Choice of law", как бы между делом, определяли юрисдикцию британского суда в качестве единственно возможной для разрешения возникающих разногласий между синдикатами и Обществом "Ллойда". О том, что четырьмя годами раньше Парламент освободил "Ллойд" от судебного преследования в родной юрисдикции, скромно умалчивалось.

Понци отдыхает

Наконец, в 1991 году бабахнуло. Чинно и с чувством глубокого собственного достоинства "Ллойд" поведал общественности о результатах "отчетного" 1988 года (трехлетняя задержка определялась жизненным циклом синдикатов): суммарный убыток в размере полумиллиарда фунтов стерлингов (789 миллионов долларов)! Еще через год – четыре миллиарда долларов!!! Причем, взорвалось все сразу: и долгоиграющие иски APH, и пирамида спирали LMX, и как нельзя кстати подоспевший ураган Фредерик (1979 г.), сравнявший с землей всю береговую инфраструктуру Техаса и Флориды.

Высшее руководство "Ллойда" гордо заявило о своей готовности отвечать по обязательствам и ... разослало новым Именам уведомления о необходимости срочно покрыть убытки родных синдикатов за счет собственного имущества! Судьбе новоприобщенных к "трехсотлетнему элитному Клубу" белодаг не позавидуешь: кто-то разорился до тла, кто-то повесился, кто-то и поныне продолжает безнадежное противостояние "Ллойду" в британских судах. Разумеется, с нулевым результатом.

* * *

Нам остается лишь ответить на традиционно-риторический вопрос: "В чем секрет непотопляемости британского Клуба Любителей Кофе?". Отвечаем: "Секрет – в гусиных перьях, которыми 317 лет к ряду ведутся записи в страховых книгах. Секрет – в антикварной мебели, украшающей легендарную "Комнату". Наконец, секрет в том, что в золотой обойме "настоящих" Имен "Ллойда" состоит добрая половина членов британского Парламента, британского Правительства и британской августейшей фамилии!"

Автор: Сергей Голубицкий

Lloyd's of London - британская МММ?
Старейшую страховую компанию мира обвиняют в мошенничестве

Британская Lloyd's of London породила крупнейший финансовый скандал XX века. Старейший страховой дом мира оказался колоссом на глиняных ногах. "Ноги" были "приделаны" к солидному основанию старой корпорации еще тридцать лет назад. А в роли "скульпторов" выступили ее нечистоплотные руководители.

Золотые годы

История страхового дома началась в обычной лондонской кофейне, которую в конце XVII века открыл на Тауэр-стрит Эдвард Ллойд. Его заведение пользовалось популярностью у крупных торговцев, судовладельцев и капитанов. Прямо в кофейне нередко совершались сделки купли-продажи судов, и тогда Ллойд услужливо предлагал посетителям бумагу и чернила, чтобы они могли оформить сделку.

В те времена один удачный рейс мог принести его организатору целое состояние. Но чаще случалось обратное - судовладельцы, потерявшие корабль и груз, становились банкротами. Чтобы снизить риск, прибегали к несложной процедуре: хозяин корабля писал на клочке бумаги его название, маршрут и порт назначения, стоимость судна и груза, а также сумму, которую он готов выплатить в качестве премии страховщику. Затем листок передавался посетителям кофейни. Те, кого удовлетворяли предложенные условия, брали на себя обязательство в случае гибели судна частично или полностью возместить владельцу убытки.

В 1771 году 79 страховщиков, которые вели свои дела в кофейне Ллойда, образовали Society of Lloyd's. Это объединение и стало прообразом современной Lloyd's of London.

Структура и принципы деятельности Lloyd's of London старого образца уникальны.

Почти три столетия гарантами надежности страховых полисов Lloyd's of London выступала не сама корпорация, а стоявшие за ней богатые и знатные англичане. Эти частные инвесторы, так называемые names, объединялись в синдикаты, которые страховали различные риски - преимущественно в сфере морских перевозок. Обеспечением полисов, выдаваемых синдикатом, служила личная собственность его участников.

Формально синдикат создавался на год, и еще два года продолжался прием и разбор претензий по страховкам. На этом ответственность инвесторов заканчивалась. Если какие-то проблемы с полисами были не решены, синдикат оставался "открытым" и его члены не могли получить своих доходов, пока не будут улажены все дела.

По мере развития торговли и страхового бизнеса - особенно когда интересы Lloyd's of London вышли за рамки страхования морских перевозок - синдикатам стало труднее укладываться в отведенные три года. Однако продлевать их существование и оттягивать выплату прибылей было нельзя: из-за угрозы массового исхода инвесторов, которые предпочли бы вкладывать деньги в предприятия с более быстрой окупаемостью. Lloyd's of London нашла простой, как тогда казалось, выход: закрывающийся синдикат передает синдикату-преемнику весь портфель подписанных полисов, выплаты по которым не были урегулированы, а также резервы на покрытие возможных претензий по этим полисам. Этот порядок в Lloyd's of London назвали "вторичным страхованием с целью закрытия".

Постепенно такая практика многократной передачи страховых обязательств от одного синдиката к другому превратилась в бомбу замедленного действия. "Хвосты" из обязательств, передававшихся от синдиката к синдикату в течение нескольких десятков лет, и стали, по существу, причиной многомиллиардных убытков, которые инвесторы Lloyd's of London понесли в конце 1980-х - начале 1990-х годов.

In Lloyd's we trust

Все триста с лишним лет своей деятельности Lloyd's of London гордилась высокой степенью доверия между инвесторами и теми, кто управлял их вложениями. Частные лица, инвестировавшие средства в синдикаты корпорации, все полномочия по ведению дел передавали своим представителям. Гарантией соблюдения их интересов были честность и аккуратность людей, руководивших синдикатами.

Как бы само собой разумелось, что служащие, занимающиеся страхованием от имени внешних инвесторов, тщательно взвешивают каждый риск, который принимает на себя синдикат, а лица, управляющие синдикатом, столь же тщательно готовят процедуру передачи обязательств. Все сложные расчеты, предшествовавшие передаче дел, управляющие производили сами, без привлечения независимых аудиторов.

Почему стали возможны такие доверительные отношения в корпорации - легко объяснимо. Тогда, в начале XIX века, круг счастливчиков, допущенных в Lloyd's of London, был достаточно узок и включал в основном людей, вовлеченных в повседневную деятельность корпорации. Частные же инвесторы, не являвшиеся сотрудниками Lloyd's of London, представляли английскую аристократию. Все они были хорошо знакомы друг с другом. По сути Lloyd's of London являлся "клубом джентльменов".

Система внутреннего контроля и круговой поруки, так хорошо действовавшая в течение почти трехсот лет, забуксовала в 70-е годы нынешнего столетия, когда корпорация решилась значительно расширить "клуб джентльменов". Результат оказался крайне неудачным. В "клуб" пришло слишком много "чужаков". Удивительно ли, что многие инвесторы из числа "старой гвардии" не испытывали никаких угрызений совести, когда приносили в жертву их интересы?

Незадолго до начала кампании по привлечению новых членов Lloyd's of London инициировала еще одно нововведение, серьезно подорвавшее принцип "полного взаимного доверия": профессиональным страховщикам, брокерам и агентам было разрешено создавать компании с ограниченной ответственностью. По контрасту ответственность, которую принимали на себя инвесторы, была по-прежнему неограниченной. Несмотря на предупреждения экспертов о порочности такой системы, Lloyd's of London предпочла закрыть глаза на вопиющий конфликт интересов инвесторов и тех, кто управляет их инвестициями, и оставила все как есть. Как показали последующие события, ряд руководителей синдикатов воспользовались этим и цинично подставили своих доверителей.

Асбестовая бомба

Возникает резонный вопрос: зачем руководству Lloyd's of London понадобилось менять проверенный веками стиль работы и допускать в свои прежде сплоченные ряды пришлых аутсайдеров? Чтобы за их счет залатать образовавшиеся финансовые дыры - так считают многие эксперты.

В 60-е годы британские и американские медики совершили очень неприятное для Lloyd's of London открытие: работа на асбестовом производстве крайне вредна для здоровья. В 1969 году американский рабочий Кларенс Борел выдвинул иск против 11 компаний - производителей асбестовой изоляции, обвинив их в том, что они знали о риске тяжелых заболеваний для всех имеющих дело с асбестом, но не предупредили его. Четыре года спустя федеральный апелляционный суд обязал компании, фигурировавшие в иске, выплатить компенсацию. Прецедент был создан. Примеру Борела последовали сотни других пострадавших.

В 1978 году суд постановил, что лицам, которые когда-либо имели дело с асбестом (то есть каждому десятому американцу), для обращения в суд необязательно ждать наступления болезни. Достаточно только доказать факт контакта с вредными материалами. Это решение резко увеличило число претензий по полисам многих страховых учреждений, в том числе и Lloyd's of London.

Американские асбестопроизводящие и химические компании, которых суды обязали выплачивать огромные компенсации, обратились к своим страховщикам, а те - к вторичным страхователям, которыми во многих случаях были синдикаты Lloyd's of London.

Чтобы удовлетворить претензии тысяч заявителей, требовались миллиарды долларов. Тезис о "неограниченной ответственности" инвесторов синдикатов Lloyd's of London, который все 300 лет служил подтверждением безукоризненной надежности страховых полисов корпорации, стал как никогда актуален.

Руководители "клуба джентльменов" не захотели подставлять под удар себя и несколько тысяч старых инвесторов. Расплачиваться за допущенную много лет назад оплошность, по их замыслу, должны были новички. Так страховая компания превратилась в подобие финансовой пирамиды.

В конце 1960-х комитет Lloyd's of London снизил стоимость активов, которые должен "показать" потенциальный инвестор перед вступлением в корпорацию: с 75 тыс. фунтов стерлингов до 50 тыс. Затем впервые за 300 лет в круг инвесторов был открыт вход для представителей британского среднего класса и иностранцев. Дальше Lloyd's of London допустила в свои ряды женщин, постоянно живущих в Великобритании, а спустя год и тех представительниц прекрасного пола, кто проживает за пределами страны.

Вербовочная машина быстро набрала обороты. В 1970 году в синдикаты Lloyd's of London входил 6001 инвестор, а к 1988 году их стало уже 32 433.

Особенно активно рекрутеры Lloyd's of London действовали в США. Как вспоминают обманутые инвесторы, их заманивали в корпорацию не только перспективой безопасного и доходного вложения денег, но и возможностью присоединиться к элитарному и престижному "сообществу", которое существует около 300 лет и доселе включало в себя только представителей английской знати. Вербовщики тонко играли на тщеславии американских дантистов, врачей, юристов, государственных служащих и пенсионеров, которые были уверены, что стать инвестором Lloyd's of London - все равно что получить дворянский титул. Если кто-то по природной недоверчивости и вспоминал о пресловутой "неограниченной ответственности", ему отвечали, что это простая формальность, без которой, однако, обойтись нельзя, дабы не нарушить трехсотлетние правила игры. И потом, деятельность Lloyd's of London регулируется специальным законом. Разве британский парламент принял бы его, если бы сомневался в репутации корпорации?!

Кстати, о законе. Действительно, еще в 1871 году был принят так называемый Lloyd's Act, который в числе прочего давал корпорации право самостоятельно определять свой устав. Через сто с лишним лет, в 1982 году, парламент не без давления со стороны верхушки Lloyd's of London принял новый закон, который прежде всего обеспечивал корпорации иммунитет от большинства судебных исков со стороны инвесторов. Кроме того, совет Lloyd's of London получил возможность неограниченно и даже задним числом менять положения устава без одобрения со стороны большинства инвесторов, которое требовалось раньше. Об этом многие внешние инвесторы узнали только после катастрофы.

Разочарование века

В результате небывалого притока инвесторов денежный фонд Lloyd's of London существенно вырос. Однако эти средства не были зарезервированы для оплаты будущих "асбестовых" претензий. Значительная их часть была вовлечена в "спираль перестраховок" - когда один синдикат страховал другой от возможных убытков, и так далее по кругу.

Крайне скудная информация, которую инвесторы получали об использовании своих средств, убеждала их в том, что дела идут хорошо. К грядущей катастрофе многие оказались совершенно не готовы.

В июне 1991 года Lloyd's of London вдруг объявила о беспрецедентных убытках, понесенных в 1988 году: они составили $980 млн. Это было начало конца. Потери 1989 года равнялись $3,85 млрд, 1990-го - $4,4 млрд. Значительная доля убытков была вызвана необходимостью выплачивать деньги по "асбестовым" претензиям.

Убытки повергли инвесторов в панику. Только теперь они начали понимать, во что позволили себя втянуть. В суды США и Великобритании стали поступать многочисленные иски, в которых Lloyd's of London и ряд ее высокопоставленных сотрудников обвинялись в мошенничестве. Однако большинство судов, особенно в Великобритании, истцов не поддержали. За девять лет, прошедших с начала кризиса, тысячи бывших инвесторов корпорации разорились, около 30 человек покончили жизнь самоубийством...

В последние годы волна исков стала спадать. Большинство инвесторов в конце концов согласились на условия, предложенные им корпорацией в 1996 году в рамках программы "Реконструкция и обновление". Во-первых, Lloyd's of London создала перестраховочную компанию Equitas и перевела на нее все обязательства корпорации до 1993 года, в том числе в отношении "асбестовых" претензий. Во-вторых, инвесторам пообещали снизить сумму выплат по обязательствам, взятым до 1993 года, если они прекратят выдвигать иски против корпорации. Для тех, кто не согласился с планом, было установлено правило, неофициальное название которого звучит так: "Сначала заплати, а потом судись". Оно запрещает строптивым инвесторам приостанавливать выплату долгов на время тяжбы с корпорацией.

Борьбу продолжают самые стойкие. Как раз в конце февраля в Великобритании должен был начаться несколько раз откладывавшийся процесс по делу Jaffray vs. Lloyd's. Он примечателен тем, что истец - сэр Уильям Джеффри - впервые обвиняет корпорацию не в халатности, а в мошенничестве.

Самые пессимистичные прогнозы в отношении Lloyd's of London не сбылись: корпорация все-таки избежала банкротства и не ушла с рынка. Однако жертвы, на которые пришлось пойти ради ее спасения, заставляют экспертов говорить о том, что Lloyd's of London, какой она была на протяжении 300 с лишним лет, умерла. Корпорация, которая действует сейчас под именем Lloyd's (без окончания "... of London", что весьма символично), хотя и претендует на "генетическое родство" со своей предшественницей, шаг за шагом отступает от прежних принципов.

Главное изменение: в 1994 году Lloyd's открыла доступ для корпоративных инвесторов. Сейчас уже 70 - 80% страхового капитала Lloyd's обеспечивается компаниями с ограниченной ответственностью. Вряд ли сохранится и принцип взаимных гарантий: что подходило "клубу джентльменов" - для корпоративных клиентов неприемлемо. От традиционного трехлетнего цикла деятельности синдикатов Lloyd's тоже, скорее всего, придется отказаться, поскольку он плохо вписывается в современную динамику бизнеса.

Теперь Lloyd's тщательно выстраивает новый имидж - реже вспоминает о трехвековых традициях и больше упирает на то, какие усилия она предпринимает, чтобы соответствовать современным требованиям.